"Почитателям таланта М. Пришвина". Тема: "Чувство катастрофы". М. Пришвин в предвоенные годы".

"Почитателям таланта М. Пришвина". Тема: "Чувство катастрофы". М. Пришвин в предвоенные годы".

Философская проза Михаила Пришвина.

«Чувство катастрофы». Пришвин в предвоенные годы.

Чтобы понять Пришвина предвоенных лет, его мироощущение конца 1930-х годов прошлого столетия, надо помнить, что это было самое труднейшее для нашего народа и Родины предвоенное время. Это были годы, когда назревали невиданные катастрофы, совершался пересмотр идей, пространств, отношений. Все это предчувствовалось в русском обществе уже не одно десятилетие, еще с начала века. Чувство катастрофы, — по мнению Пришвина, — не ново в сознании русского человека, по нравственной природе своей максималиста. «Чувство катастрофы — это категория души русского интеллигента», — замечает он.

Сам Пришвин жил тогда в атмосфере непрекращающейся гражданской тревоги, владевшей тогда многими людьми. «Наступает  самое напряженное время перед возможностью войны. И такая усиливающаяся заостренность подвижничества в чистом воздухе, и такая пыль человеческая, собравшаяся у самых ног. Трудно продвигаться, но надо!»

Война, разгоравшаяся очагами, осложненность отношений между народами и социальными системами во всем мире, напряженная жизнь на собственной родине, — все это представлялось Пришвину как начинающийся взрыв пробужденного мирового вулкана – жизнь при его извержении. «Квартира в Лаврушинском против Третьяковской галереи начинает казаться безумной мечтой об убежище в горле вулкана… А впрочем, эта мораль та же самая, что и на войне, как описано у Л. Толстого в «Войне и мире»: на усталого  не смотрят, он отстанет и должен погибнуть, от него прямо отвертываются, потому что вся мораль в том, чтобы двигаться вперед…

Наша тревога происходит от быстроты движения государств, планеты: невозможно всмотреться, влюбиться и вжиться, все мелькает. Стал бы на такое высокое прочное место, откуда бы это мелькание сливалось в огненные полосы, как при падающих звездах. Стал бы, но как встать?».

Какой же выход из катастрофы для творца, мыслителя, художника, призванного думать и чувствовать за всех? Пришвин нам отвечает в том же 1937 году: «Дело большого художника угадать сквозь толщу катастрофы хоть каких-нибудь вестников желанного мира». Творчество мира – это и была ведущая внутренняя тема творчества Пришвина в предвоенные годы, и особенно, в годы Великой отечественной войны.