(к 155-летию со дня рождения писателя)

«Можно любить и три, и десять лет, но никогда любовь не будет равномерной – по крайней мере, для человека моего склада. В зависимости от массы разнообразных условий, любовь неизбежно должна то усиливаться, то ослабевать. Между моментами крайнего напряжения любви и ее упадка находится целый ряд ступеней, на которых любовь может принимать разнородные оттенки. Если это замечание может быть отнесено почти ко всякой любви, то к моей и подавно. Не вполне для меня установившаяся личность Н. А., неопределенность ее отношения ко мне, необходимость руководствоваться слухами и сплетнями, наконец полная неизвестность по целым месяцам, если не годам, — все это должно было значительно повысить амплитуду нормальных колебаний. Но сильнее всего влияла та двойственность, которая неизбежно должна была выработаться во мне по отношению к этой любви, с одной стороны, являвшейся величайшим благом – с другой, злом и мучением. Не могла остаться бесследной та борьба, которую я временами начинал против этой любви; и хотя в конечном результате она только увеличивала силы противника, но ближайшим следствием иногда имела ослабление любви. Самой великой победой было только то, что я иногда переставал думать о Н. А., чтобы вслед за этим обыкновенно коротким периодом и думы и любовь просыпались с новой силой».

Из дневника Леонида Андреева. Март 1897 года.