12 сентября 1919 года остановилось сердце нашего знаменитого земляка, классика русской литературы, основоположника русского экспрессионизма Леонида Николаевича Андреева. Но до сих пор живы его произведения. Яркий представитель Серебряного века и смутил, и восхитил критиков умением писать совершенно в разных стилях.

Леонид Андреев прошел через серьезные жизненные потрясения, а его посмертная история тоже оказалась непростой. Судьба распорядилась так, что с началом революции он оказался в вынужденной иммиграции в Финляндии, он не принял новый строй, негативно относился к большевикам, переживал за дальнейшую судьбу России. Возможно, что именно это и ускорило его смерть.

Из письма Л.Н. Андреева к Н.К. Рериху (4 сентября 1919г.):

«Все мои несчастья сводятся к одному: нет дома. Был прежде маленький дом, дача и Финляндия, с которыми сжился <…>. Был и большой дом: Россия с ее могучей опорой, силами и простором. Был и самый просторный дом мой: искусство-творчество, куда уходила душа. И все пропало. Вместо маленького дома — холодная, промерзлая, обворованная дача с выбитыми стеклами, а кругом — чужая и враждебная Финляндия. Нет России. Нет и творчества».

Прах Леонида Андреева несколько раз перезахоранивали: сначала он долго лежал в часовне неподалеку от того дома, где жил, затем его похоронили на местном кладбище в Мариоки, и только в 1956 году он нашел свой последний приют на Литераторских мостках Волковского кладбища в Ленинграде (ныне Санкт-Петербурге).

«Мы знали “пугает – не страшно”, но грянуло грозное эхо.

И, словно по слову пророка, Безумный надвинулся шквал:

Как буря, взметнулись раскаты кровавого “Красного Смеха”,

Костлявый и жуткий “Царь-Голод” с “Анатэмой” начал свой бал.

С распятым замученным сердцем одно только слово “Россия”,

Одно только слово “спасите” кричал он в свой рупор тоски,

Кричал он в пространство, метался, смотрел, содрогаясь, на Вия,

И сильное, чуткое сердце, устав, разорвалось в куски…

Под сенью финляндского бора лежит он печально и тихо,

Чужой и холодной землею забиты немые уста.

Хохочет, и воет, и свищет безглазое русское Лихо,

Молчит безответное небо, – и даль безнадежно пуста».

Саша Черный