Выдающийся художник-график В.А. Фаворский был младшим современником и большим другом нашего писателя-земляка Михаила Михайловича Пришвина. Они были творческими единомышленниками и в конце 20-х – в 30-е годы жили по соседству в городе Загорске (Сергиев Посад). В.А. Фаворский создал целый ряд иллюстраций к известным произведениям Пришвина. В его оформлении была издана лирическая повесть Пришвина «Жень-шень – корень жизни» (1934), а также три тома из четырехтомного собрания сочинений писателя 1935-1939 годов, куда вошли автобиографический роман «Кащеева цепь», книги очерков «Охотничьи рассказы» и «Берендеева чаща».
Для отдельного издания книги Пришвина «Жень-шень. Корень жизни» художник создал рисунок, иллюстрирующий один из главных образов повести – корень жень-шеня, напоминающий шагающего человечка. Увидеть в природе жень-шень было не просто везением, улыбкой фортуны. Согласно древним поверьям, корень жизни открывается только тому из людей, кто имеет чистую душу, доброе сердце и незапятнанную совесть. Современники писателя рассказывают, что долгое время на его письменном столе в Загорске красовалась стеклянная банка с жидкостью, залитая воском; в ней причудливый по форме стоял тот самый волшебный корень жень-шень – источник вечной молодости, привезенный им с Дальнего Востока. Размещенный на титульном развороте образ прямо отсылает нас к пришвинским строкам:
«Вот тут-то я и увидел впервые женьшень, корень жизни, столь драгоценный и редкий, что для его переноса назначено было шесть сильных и хорошо вооруженных молодцов. Из лубка кедра был сделан небольшой ящик, и в нем на черной земле лежал небольшой корешок желтого цвета, напоминающий просто нашу петрушку. Все китайцы погрузились в бессловесное созерцание этого корня. Разглядывая, я с удивлением стал узнавать в нем человеческие формы: отчетливо было видно, как на теле расходились ноги, и тоже руки были, шейка, на ней голова, и даже коса была на голове, и мочки на руках и ногах были похожи на длинные пальцы. Но мое внимание приковало не столько совпадение вида корня с формой человеческого тела. Приковало мое внимание молчаливое воздействие на мое сознание этих семи человек, погруженных в созерцание корня жизни с каким-то благоговением».
