«Я более всего любил в мире Отечество и поэзию», — признавался Ф. И. Тютчев поэту Жуковскому.

«Я с детства был жаден до стихов», — скажет о себе А. А. Фет.

«Поэзия как вдох, который прервать нельзя», — писал Н. М. Перовский.

П. Л. Проскурин как поэт мало известен. При его имени обычно сразу же называют романы «Судьба» и «Имя твоё». Старшее поколение хорошо помнит фильмы, поставленные по этим романам. И тем не менее, он был настоящий поэт, хотя первый сборник стихов «Зов вершин» вышел только к 70-летию писателя.

«Над стихами я начал мучиться довольно рано, — писал Проскурин, — лет с 14 непрерывно писал их почти 20 лет, методически, тупо, безнадежно, находя какое-то мрачное, болезненное наслаждение от самого процесса писания. Это, разумеется, не значило, что я с самого начала поставил перед собою сознательную задачу стать поэтом; я даже не помышлял об этом. Просто для меня почему-то стало необходимой потребностью писать. Но скоро я понял, что истинная поэзия – дар особый, исключительный. Для меня поэзия всегда была волшебной страной, потому что истинная поэзия – сокровенная тайна, высшее проявление именно божественных свойств человеческой природы».

Явился отрок на пороге дня,

И взор его и светел был и ясен.

Рассветный мир улыбкой осеня

Он возвестил, что Божий мир прекрасен…

Опять, опять в мои приходишь сны

И, счастьем ожидания карая,

Вновь исчезаешь в отсветах луны

У самого мучительного края …

Ты вновь загадочна, прекрасна и чиста,

Как весть из необъятности Вселенной …

И верно вновь, что вечны и нетленны

Гармония, любовь и красота.

Проскурину было 13 лет, когда началась война. Именно в это время он стал писать стихи. Он писал их в бывшей фашистской землянке на обороте репродукций Гюстава Доре, вырванных из бабушкиной Библии и писал на протяжении 20 лет. Стихи, написанные в годы войны не сохранились.

К поэтическому творчеству Проскурин вернулся после долгого молчания, уже будучи известным писателем.

Цикл стихотворений «Зов вершин» – это искренние размышления автора о своей жизни, о поэзии и прозе.

Как бесконечно тяжек зов вершин
С их тайной, вечно скрытой облаками!
Зачем же ты на этот зов спешишь
С обугленными жаждою губами?
Ты, вероятно, самому себе
Назначил там последнее свиданье
Но разве в этой тягостной борьбе
Постичь возможно истину страданья?